Флудильня 2015

[romanc]

Это на каком языке?

[Велорадиатор]

Разве удивительно что взрослым, образованным людям не интересно, чесать языки ниачем, лишь бы только клава не пылилась?

[gregory]

Почти сутки ни одного нового сообщения. Что происходит? Зомби-апокалипсис? У всех интернет отключили? Или все катают?

Вроде мы не в Крыму...

[Romeo]

Я старался оживить форум...но тщетно...))

[romanc]

А новый мэр на велике катается?

[Romeo]

А новый мэр на велике катается?

Врядли)))

[romanc]

Надо было Курского выбирать))))

[Romeo]

Надо было Курского выбирать))))

Одного болота ягоды...

[артем мак]

http://kotovski.net/na-pensii-cherez-okean-na-plotu-v-odinochku-uilyam-uillis/
Перечитываю книгу потрясающего человека — Уильяма Уиллиса, «На плоту через океан».

Уильяму Уиллису на момент путешествия был 61 год. Один в океане (точнее с попугаем и бездомной кошкой), много месяцев, без запасов воды и еды, без рации, без надежды на спасение…

ЗЫ2. А когда ему было 70, то он преодолел на плоту 20 000 километров от Перу до Австралии. 130 дней в пути, без еды и воды. В 70 лет! Книга об этом событии «Возраст не помеха» тоже обязательна к прочтению всем, кто считает, что он слишком стар, слаб, беден и т.д. для путешествия.

ЗЫ3. Уиллис ушел из жизни как викинг, в бою — на крошечной 3,5 метровой яхте под названием Little One он попытался пересечь Атлантику, ему было 75 лет и в этот раз что-то пошло не так. Яхту без экипажа обнаружило советское судно — по всей видимости, отважного моряка смыло за борт волной.


позволю от себя

Увлекательная книга.
Да,основательно дядя месяцами искал по Эквадору восемь подходящих деревьев для плота.
Годами продумывал конструкцию "плота" (до этого я представлял только детский плот), используя многовековой опыт местных мореходов.
Кароче... Совсем он не похож на самоубийцу (не читайте лучше комменты).
Даже я бы сказал, что только человек, знающий истинную цену жизни, мог мечтать и осуществить такое.

И.. предисловие лучше прочесть после самой книги (при желании).

отрывок
"...Со всех концов страны ко мне по-прежнему являлись любопытные — люди с побережья и лесорубы, возившие бревна на лесопильный завод из лесных областей Эквадора. В жилах у них текла индейская кровь, и это были потомственные моряки. Многие из них были умудрены опытом, унаследованным от бесчисленных поколений предков, которые плавали на плотах к Галапагосским островам, в Колумбию, в Панаму и на юг, в Перу. Первые испанцы, высадившиеся на западном побережье, видели, как туземцы плавают на своих причудливых судах, и восхищались их искусством. Но древние индейцы плавали на плотах еще задолго до появления испанцев; им пришло в голову построить плот, когда впервые на их глазах бальзовое дерево упало в море и осталось лежать на поверхности воды, легкое, как пробка. Теперь их плоты и паруса безвозвратно отошли в прошлое, и не сохранилось никаких записей об их путешествиях, но прошлое до сих пор живо в крови их потомков, проглядывает в их глазах, в их спокойной и гордой осанке. Эти люди приходили, наблюдали, иной раз разговаривали, и я всегда находил время выслушать их и старался у них учиться. Люди с побережья неизменно спрашивали меня:
— Откуда вы хотите отплыть, сеньор Виллис?
— Отсюда, из залива Гуаякиль, амиго.
Они качали головами и заявляли, что это невозможно.
Когда мне пришла мысль построить плот, я сразу же решил отплыть из Эквадора, из той страны, где намеревался построить плот. Это значило, что мне придется, огибая Галапагосский архипелаг, находящийся в семистах — восьмистах милях к западу, пробиваться против течения и ветра, как только я окажусь в открытом океане. Я собирался совершить этот переход при помощи швертов [40], заменяющих киль. После изучения карт течений и ветров мне стало совершенно ясно, что это весьма трудная, а может, и неосуществимая задача, но все же я надеялся с этим справиться. Такое плавание против течения и ветра было мне по душе, ибо я хотел испытать себя в нескончаемых трудах; почти не имея шансов на успех, я хотел испытать свое искусство морехода и уникальную конструкцию своего плота. И с самого начала я увидел бы, удачно ли выбрал свой рацион: жареную ячменную муку, сахар и рыбу, которую собирался ловить в пути.
Для осуществления этого плана я должен был отправиться в путь еще до конца апреля, когда в широтах южнее экватора начинается зима. Но я задержался на два месяца в поисках бревен. Шел уже май, а я был еще далеко не готов к отплытию. Великое течение Гумбольдта, берущее начало в Антарктике, устремляется к северу вдоль западного побережья Южной Америки, задевает на своем пути мыс Бланко, отклоняется от него к северо-западу и огибает Галапагосские острова; далее оно направляется к западу, пересекает Тихий океан и наконец сливается с Южно-экваториальным течением, также имеющим западное направление. Мыс Бланко лежит в ста пятидесяти милях к югу от залива Гуаякиль.
Я знал, что древние мореходы, направляясь на Галапагосские острова, всякий раз плыли на своих плотах к югу вдоль побережья, мимо мыса Бланко, до залива Пайты, находящегося в двухстах милях от Гуаякиля, с тем чтобы попасть в это течение до его поворота на северо-запад. По этой же причине экспедиция "Кон-Тики" отплыла из Кальяо, расположенного на добрых семьсот миль южнее Гуаякиля. Все это мне было известно, но я думал, что на плоту нового типа мне удастся взять иной курс.
Теперь течение и ветры были против меня, потому что в зимние месяцы течение Гумбольдта, обогнув мыс Бланко, направляется к северу вдоль побережья. Мог ли я надеяться, что мне удастся преодолеть и пересечь этот огромный поток воды, гонимый на север преобладающими в это время года южными ветрами, и держаться прямого курса на запад, чтобы обогнуть Галапагосские острова?
— Когда же наконец вы будете готовы? — спрашивали меня каждый день.
А вечером тот же вопрос задавали мне в маленьком ресторане, где я столовался и который служил излюбленным местом встречи для небольшой группы американских и европейских искателей приключений, оказавшихся к этому времени в Гуаякиле. Большинство из них провели долгие годы на побережье Эквадора, занимаясь рыбной ловлей, добыванием жемчуга и поисками некогда закопанных в землю сокровищ. Они жили, как настоящие робинзоны, на этом своеобразном архипелаге, где все так не похоже на окружающую нас действительность.
Я беседовал с матросами и рыбаками — людьми, родившимися на этом побережье и проведшими жизнь на судах, плававших к Галапагосским островам, в Колумбию и Панаму, — и все они говорили одно и то же: в это время года будет невозможно пробраться на плоту в западном направлении. Они считали такое предприятие вообще сомнительным, а зимой, уверяли они, на плавание в этом направлении мог бы отважиться лишь корабль, вооруженный мощными двигателями.
Я беседовал с сыном владельца одного из Галапагосских островов, чрезвычайно богатого человека, которому принадлежали плантации и галапагосские рыбные промыслы. Этот молодой человек проделал немало рейсов между Гуаякилем и островами, и он прямо предсказывал, что мое путешествие окончится катастрофой, если я отплыву из залива Гуаякиль. Он толковал мне о стремительных течениях, идущих к северу, с которыми ему не раз приходилось встречаться в океане в зимние месяцы.
Однажды вечером в ресторан зашел загорелый человек. Меня познакомили с ним. Это был швейцарец, в некотором роде ученый; особенно он интересовался археологией. Он только что прибыл с Галапагосских островов, где жил в полном одиночестве, и намеревался провести один или два месяца в Гуаякиле. Он весьма заинтересовался моим путешествием.
— Вам не удастся совершить его, — заявил он подобно всем остальным. — Ваш плот будет подхвачен течением, как только вы окажетесь в открытом океане, и вас отнесет в Колумбию. Это старинный путь плотов. Вы хотите вступить в единоборство с течением Гумбольдта и бороться с ним на протяжении восьмисот миль?
Он посмотрел на меня голубыми выцветшими глазами, в которых сквозила тоска по человеку.
— Вам это не удастся, Бил. Что толку в ваших швертах, если нет ветра? Вы будете дрейфовать по течению, и оно понесет вас неведомо куда. И понесет очень быстро. Зимой течение меняет направление, устремляясь на север. Допустим даже, что вам удастся приблизиться к Галапагосским островам, — все равно вам не пройти мимо них. Послушайте меня! Есть несколько мощных северных течений, которые несутся мимо этих островов с быстротой не менее шести — восьми миль в час. На островах я зарабатываю себе на хлеб рыбной ловлей, и уж я-то их знаю. Вот уже четырнадцать лет, как я живу на этих островах. Мы продаем рыбу на американские рыболовные суда, прибывающие из Сан-Педро, что в Калифорнии. Течение до того сильное, что мы даже не в состоянии ловить рыбу с парусного судна. Оно потащит вас на север, и вам уже не выбраться из него, пока вы не окажетесь в Экваториальном течении, которое понесет вас в обратную сторону, на восток, в Панамский залив.
Когда ресторан закрылся, мы прошли к реке и уселись на скамейке в парке.
— А что, если меня отбуксируют до мыса Бланко и я оттуда начну путешествие?
Швейцарец покачал головой:
— Нет, теперь уже слишком поздно оттуда отплывать... Придется вам пробраться южнее мыса Бланко. Индейцы добирались до Пайты — это маленький порт примерно на полпути от Гуаякиля до Кальяо. Вот откуда они начинали плавание, направляясь на Галапагосские острова. И они точно знали, когда отправляться в путь и как плыть. Они хорошо изучили погоду, влияние Луны и Венеры, то есть все то, чего мы теперь не знаем. Плотом управляло несколько человек. Никто не отправлялся в одиночестве.
Я уже писал жене о трудностях, связанных с продвижением на запад после отплытия из залива Гуаякиль. "Отложи плавание на следующий год, — ответила она. — Всякому ясно, что одному человеку с этим не справиться. Лучше откажись от этой затеи, и мы вернем деньги, которые получили на путешествие".
Ждать до следующего года и допустить, чтобы мой прекрасный плот потонул в речной грязи или же сгнил и потрескался на берегу, допустить, чтобы пропали даром все мои труды и разлетелись в прах мои мечты?
Я вернулся в отель и шагал по комнате до самого утра. Это была большая комната, как раз такого размера, как мой плот (20(33 фута), с высоким потолком и прохладным каменным полом.
Я шагал взад и вперед, взад и вперед, пока не рассвело и не проснулся город. В восемь часов утра я пошел на телеграф и послал жене телеграмму:
"Свяжись с компанией "Грейс Лайн" относительно перевозки плота в Кальяо. Вес около десяти тонн. Размер 20 на 33. Мачта вышиной 30 футов, но можно убрать. Навести также мистера Беркемейера, посла Перу в Вашингтоне, добейся разрешения на ввоз плота и всего оборудования".

Мне далеко до этого Человечища, но мне что-то очень часто приходится запрыгивать на подножку крайнего вагона уходящего поезда...
И именно так, в каком-то трансе, баражировал и я по квартире мимо снаряженного, стоящего под парАми, велосипеда. Нет беспокойства. Просто пытаешься понять-увидеть-предугадать - "Да или Нет". Сложится или нет. И сердце - тук-тук .. тук-тук..

Читаю дальше...

[Romeo]